История песни "Огромное небо"

25.06.2016 21:47

История песни огромное небоПесню «Огромное небо», написанную Робертом Рождественским и Оскаром Фельдманом, знают во всем мире. На Международном конкурсе в Софии в 1968 году она завоевала сразу три медали: две золотые — за стихи и исполнение и серебряную — за музыку.



Капустин, Янов, огромное небо Капустин, Янов, огромное небо

Но популярность песня завоевала не только тем, что текст ее прост и понятен, а мелодия с первого раза остается в памяти, но и тем, что говорится в ней о самом близком для каждого человека: о мире и дружбе, о героизме и человечности, о высоком чувстве интернационального долга и готовности к самопожертвованию во имя жизни других людей. Это песня о высшем смысле жизни, о воинах нашей славной Советской Армии.

Сюжет песни «Огромное небо» не выдуман поэтом. Это как бы короткий поэтический репортаж о последних 30 секундах жизни двух советских военных летчиков, Борисе Владиславовиче Капустине и Юрии Николаевиче Янове, пожертвовавших собой ради спасения немецкого города.

Песня с почти стенографической точностью рассказывает о подвиге, совершенном ими пасмурным днем 6 апреля 1966 года в небе над Берлином.

Об этом, товарищ,
Не вспомнить нельзя...
В одной эскадрилье
Служили друзья.
И было на службе
И в сердце у них
Огромное небо
Одно на двоих.

Да, они служили в одной эскадрилье, оба были влюблены в небо и серебристые крылатые машины. Оба много и с упоением летали, любили большие высоты и захватывающие дух скорости, от которых становилось вдруг необъяснимо радостно и хотелось подниматься все выше и выше, чтобы еще дальше заглянуть за горизонт.



Они были первоклассными военными специалистами. Парторг эскадрильи капитан Капустин слыл в части отменным летчиком. Это было отражено в его аттестации: «Имеет ряд благодарностей командования за отличную технику пилотирования». А старшего лейтенанта Янова товарищи по службе считали «профессором» в штурманском деле. В его служебной характеристике говорилось: «В воздухе спокоен, инициативен. Свой опыт выполнения полетных заданий активно передает товарищам».

А еще они очень любили жизнь и жить собирались долго и счастливо. Поэтому, видно, всегда были целеустремленны, уверены в себе и веселы.
Янов и Капустин жили рядом, и как-то уже заведено было, что перед тем, как идти на аэродром, Янов заходил к Капустину, а потом вместе по узкой тропке через березовый лесок они шли на свою «работу».


Так было и в этот день. Но с утра повисли над городом хмурые тучи, полет несколько раз откладывался, и лишь после обеда позвонили наконец с аэродрома, предупредив, что часа через полтора надо быть готовыми к вылету. А минут десять спустя к Капустину зашел Янов. Борис Владиславович, что-то мастеривший своему сынишке — первокласснику Валерке, тут же все отложил в сторону, быстро собрался.
...Они пришли на аэродром, как обычно, раньше положенного времени, поздоровались с друзьями, обменялись домашними новостями, пошутили, посмеялись и направились переодеваться в свои летные костюмы.

Только в 15.30 Капустин услышал в наушниках голос диспетчера: «Взлет разрешаю!»

Крылатая машина легко пробежала по бетонной ленте взлетной полосы и, мягко оторвавшись от земли, быстро набирая высоту, устремилась вверх. Следом за ней поднялся в воздух еще один самолет.

Задача у летчиков была в этот день проста и обыденна — надо было перегнать два самолета с одного аэродрома на другой.
...Полет проходил нормально. Набрав высоту, самолеты выровнялись, взяли заданный курс. Лету до места посадки было не более получаса.
И вдруг резкий толчок бросил тела летчиков вперед, ремни парашюта врезались в плечи, отяжелела голова. Самолет ведущего внезапно клюнул вниз носом и и машина стала падать на жилые кварталы Берлина.

Летали, дружили
В небесной дали,
Рукою до звезд
Дотянуться могли,
Беда подступила,
Как слезы к глазам:
Однажды в полете
Мотор отказал.


Летчики уже знали, что произошло.
На магнитофонной ленте у руководителя полетов осталась запись:
— Восемьдесят третий, отойди вправо,— успел крикнуть ведомому командир пары.
— Не вижу, где ты? — спросил ведомый.
— Лети дальше, я возвращаюсь,— ответил Капустин.
По приказу командира ведомый не изменил курса, он только еще раз спросил:
— Как у вас?
Ответа не последовало.
По внутреннему самолетному переговорному устройству Капустин сказал своему штурману:
— Юра, наверное, тебе сейчас прыгать.
Янов ответил:
— Борис Владиславович, я с вами.
Пилоту теперь было совершенно ясно, что долго продержать машину в воздухе не удастся, и капитан лихорадочно искал выход из опасной ситуации, стараясь определить, над какой частью города они летят и далеко ли до его окраин.
Но город был огромен. Он плыл под ними красивый, многолюдный, с широкими площадями и улицами, с высокими белокаменными зданиями, и даже с высоты, сколько ни вглядывался, Капустин не видел его конца. Летчик представил себе, что может произойти, если самолет рухнет на город с тоннами горючего, остававшихся в баках самолёта.
Капустин до боли в суставах сжал штурвал самолета и что есть силы потянул его на себя.
Он пытался выровнять машину, поднять ее повыше от крыш домов, от чистых улиц, по которым ходят люди, не подозревающие, какая беда в любую секунду на них может обрушиться.

И надо бы прыгать —
Не вышел полет,
Но рухнет на город
Пустой самолет.

Пройдет, не оставив
Живого следа...
И тысячи жизней
Прервутся тогда.


Самолет, огибая жилые кварталы города, уходил все дальше и дальше от домов, от людей. Но машина быстро теряла высоту и скорость, почти не слушаясь рулей.

Один западногерманский рабочий, В. Шрадер, позже вспоминал:
— Я работал на 25-этажном здании, когда из мрачного неба вылетел самолет. Я видел его на высоте примерно полторы тысячи метров. Машина начала падать, затем поднялась вновь, вновь падала и вновь поднималась. Так было трижды. Очевидно, пилот пытался выровнять самолет.

Капустин, Янов, огромное небо
Мемориал Янову Ю.Н. и Капустину Б.В в авиамузее Эберсвальде-Финов
Надпись на обелиске:
В память всем жертвам холодной войны
Они отдали свои жизни, чтобы спасти других людей
Старший лейтенант Янов Капитан Капустин
6 апреля 1966 г.

Еще мемориал в Германии: через северный конец озера Штёссен (Stössensee), на реке Хафель, переброшен большой мост, на котором висит мемориальная доска > , там есть слова, ещё точнее определяющие их подвиг:

«Шестого апреля 1966 года советские лётчики — капитан Борис Владимирович Капустин и старший лейтенант Юрий Николаевич Янов — направили свой неисправный боевой самолет в озеро Штёссен и погибли. Совершив этот самоотверженный подвиг, они предотвратили огромную катастрофу в близлежащих жилых районах. Эта доска служит памяти советским лётчикам, принесшим себя в жертву, как символ человечности в годы „холодной войны“»



Мелькают кварталы,
Но прыгать нельзя.
«Дотянем до леса,—
Решили друзья.—

Подальше от города
Смерть унесем.
Пускай мы погибнем,
Но город спасем».


Им все же удалось удержать машину в воздухе. С ревом пронесся терпящий бедствие самолет над берлинскими пригородами. Главная опасность миновала, город остался позади.
Даже на этой небольшой высоте летчики могли еще катапультироваться без риска для жизни.
Пилоты решили не покидать падающую машину – этим волевым решением они полностью отрезали себе все варианты своего спасения, поскольку сам выстрел катапульты мог уменьшить и без того критически малую высоту полёта.

Но теперь надо было посадить машину. Куда? Как? Прямо по курсу Борис Владиславович увидел большое поле - кладбище, а на нем полно народа! Чуть в стороне, среди леса, озеро. Капустин снова, что есть силы, потянул штурвал на себя. Теперь остается единственное место посадить самолет — озеро. Но до него еще надо дотянуть! После нескольких попыток летчика изменить направление машина стала медленно отклоняться в сторону стремительно приближающейся водной глади.
Остались на пленке самолетного магнитофона последние фразы:
— Юра, — прыгай, — спокойно приказал Капустин.
— Командир, я остаюсь.
Нет, не мог штурман выполнить этого приказа.
— Спокойно, Юра, садимся,— услышал Янов тихий голос Капустина.

Они бы приземлились благополучно, но на пути оказалась дамба: Капустин из последних сил, буквально в трех метрах от крыш ярких разноцветных «фольксвагенов», непрерывной вереницей проносившихся по широкому шоссе, проложенному по дамбе, смог перебросить машину через бетонную преграду... Но... за дамбой для посадки уже не хватило места.

Стрела самолета
Рванулась с небес,
И вздрогнул от взрыва
Березовый лес...
Не скоро поляны
Травой зарастут...
А город подумал —
Ученья идут.


Самолет упал в английском секторе Западного Берлина. С начала аварии и до падения прошло всего 30 секунд.

Советское командование, узнав о случившемся, тут же попросило у другой стороны разрешения начать спасательные работы. Но английские военные власти отвергли эту просьбу, утверждая, будто самолет взорвался над рекой Хафель в западноберлинском районе Шпандау. Наконец спустя сутки англичане заявили, что боевая машина русских найдена в окрестностях озера Штессензее и что они. уже начали там соответствующие работы. Однако к месту подъема самолета не были допущены даже советские корреспонденты.


По версии http://www.historyonesong.com/2009/10/ogromnoe_nebo/: На место падения весьма резво прибыли английские водолазы и сапёры, которые сразу же занялись подъёмом некоторых особо важных частей разбившегося самолёта. Тела лётчиков-героев для них не представляли никакого значения в отличие от уникальной РЛС «Орёл-Д» («Skipspin» по НАТОвской классификации), которую им удалось демонтировать и позже вместе с деталями двигателей за 2 дня исследовать в Фарнборо (Farnborough). Корреспондент британской газеты «Telegraph», вообще горделиво назвал эту вопиющую провокацию одной из самых «поразительных шпионских операций „холодной войны“».

Только позже английские водолазы, участвовавшие в поисковых работах, рассказали представителям печати, что когда сквозь толщу ила они добрались до пилотской кабины, увидели там и летчиков. Командир и штурман, как и во время полета, сидели на своих местах, в кислородных масках, с застывшими на рулях управления руками — руками, спасшими тысячи человеческих жизней, спасшими город.


Несколько дней героический подвиг двух советских летчиков был одной из ведущих тем западногерманской прессы. Не оставили его без внимания и различные реакционного толка газеты и радиостанции. Они тут же развернули клеветническую кампанию вокруг аварии советского военного самолета, пытаясь дезинформировать население, скрывая подробности происшедшего и, наоборот, всячески искажая очевидные факты с тем, чтобы максимально очернить присутствие советских войск в Германии.
Ярая антисоветская пропаганда имела и еще одну задачу — отвлечь внимание мировой общественности от подобного же случая, происшедшего незадолго до этого с самолетом ВВС США в районе испанской деревни Па-ломарес, где при аварии самолета американские летчики, спасая свою жизнь, сбросили на землю бомбы с ядерной начинкой.

Однако падкой на дешевые сенсации прессе не удалось достичь цели. Многочисленные граждане Западного Берлина заявили властям и редакциям газет о своем восхищении мужеством и гуманностью советских летчиков, о сочувствии семьям погибших, осуждая при этом попытки реакционных сил и враждебной западногерманской прессы использовать эту катастрофу для антисоветской пропаганды.

В заявлении корреспонденту ТАСС западноберлинский врач Альфред Менчель сказал: «Геройский поступок двух граждан Советского Союза заслуживает самого высокого уважения. Я склоняю голову перед их памятью. Подобные чувства разделяют многие мои сограждане».

«Самоотверженный поступок двух советских летчиков заслуживает глубокую благодарность и высокое признание населения нашего города,— заявил газете «Вархайт» первый представитель западногерманского Общества германо-советской дружбы Рольф Элиас.— Можно лишь сожалеть, что этот трагический случай используется определенными кругами в Западном Берлине, чтобы попытаться вновь разжечь антисоветские настроения».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10.05.1966, за мужество и отвагу, проявленные при исполнения воинского долга, капитан Капустин Борис Владиславович и старший лейтенант Янов Юрий Николаевич были посмертно награждены орденами Красного Знамени. Именем Бориса Капустина, похороненного в Ростове-на-Дону, названы улица Ворошиловского района города и школа №51. Юрий Янов похоронен на родине, в Вязьме, на Екатерининском кладбище, и в его честь 1 сентября 2001 года на здании Вяземской средней школы №1 установлена памятная доска.

Обелиск в Финове Также 30 марта 2001 года, к 35-летию подвига лётчиков, в Берлине прошли торжественные мероприятия, а в авиационном музее на аэродроме Финова, созданном после вывода наших войск, воздвигнут мемориал.


В могиле лежат
Посреди тишины
Отличные парни
Отличной страны.

Светло и торжественно
Смотрит на них
Огромное небо —
Одно на двоих.


Нет героев, но живет о них слава, о них осталась песня, которую поют на всей планете.

Память. Одних она обрекает на вечное проклятие, а других — на бессмертную жизнь.


Источники:
- Станислав Филиппов "За тридцать секунд до бессмертия". Героико-патриотический литературно-художественный альманах "Подвиг", изд. "Молодая гвардия", №30, 1986 г. (в сокращении)
- интернет

 
Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru